Обычно работу директора школы и педагогов оценивают в зависимости от результатов, которые их ученики показывают на предметных олимпиадах и при сдаче ЕГЭ. Но в этом году организаторы всероссийского конкурса «Директор школы – 2017» пошли другим путем.

– Мы сосредоточились на абсолютно земной проблеме – проблеме слабых или относительно слабых детей, – отметил председатель жюри конкурса профессор Константин Ушаков. – Мы хорошо умеем учить тех, кто может и хочет. Как правило, эти дети, обладающие большой мобильностью. Окончив учебу, они с благодарностью покидают родные места, выстраивая свою карьеру вдали от дома. И есть другая достаточно многочисленная группа детей, которым не так повезло с мотивацией, с доходом семьи, которые вроде бы не очень хотят и не очень могут. Но именно эти дети остаются в том месте, где они получили образование, и формируют ту среду, в которой мы дальше и живем.

Поэтому всем участникам конкурса и пришлось искать ответ на вопрос: как из сегодняшнего троечника вырастить будущего президента? Более 300 директоров школ из 61 региона страны участвовали в испытании. Прошли в финал, успешно преодолев два заочных этапа конкурсного отбора, лишь 30. В их числе – директор ярославской школы № 26 Любовь Дмитриева.

– Любовь Валентиновна, к разряду «элитных» ярославцы обычно относят центральные школы Ярославля, а ваша расположена в спальном районе, но сюда тоже стремятся попасть. Почему?

– Набирая пять первых классов, мы формируем их всего за 2 дня. Все дело в том, что свой девиз – «Школа для всех» – мы считаем не лозунгом, а руководством к действию. Работавший директором школы в 90-е годы заслуженный учитель России Борис Бройде мечтал преобразовать ее в комплекс вариативного образования. В то время инновационный проект взял под свое крыло талантливый ученый, академик Герман Селевко. В школе открылись дифференцированные группы, классы продвинутого уровня, базового стандарта и компенсирующего обучения.

Уникальную для России идею адаптивной школы, в которой одинаково комфортно любому ребенку независимо от его индивидуальных психофи­зических особенностей и склонностей, с равным энтузиазмом воплощали в жизнь Евгений Ямбург в Москве и Борис Бройде в Ярославле. Им многого удалось достичь. Но если в богатой финансовыми ресурсами столице школа №109, в которой директорствовал Евгений Александрович, сумела получить статус многопрофильного комплекса и соответствующую ему учебную программу, по-новому отстроилась, модернизировалась и стала знаменита на всю страну, то в Ярославле этого не случилось. Борис Александрович уехал из страны. Но мы продолжаем его дело.

– Вариативное обучение пока в стадии становления. Что предпринять, чтобы школа стала такой?

– Этот вопрос остро встал перед нами десять лет назад, когда численность обучающихся с 1524 учеников упала до 896. Поначалу мы успокаивали себя, объясняя провал общей демографической ситуацией, открытием новой школы в шаговой доступности и «устареванием» микрорайона. Но положение дел оставалось аховым, и мы поняли: нужны перемены.

Понимая, как загружены современные родители, мы стали школой полного дня – ребенка можно привести в полвосьмого утра и забрать в шесть вечера. После уроков ребята занимаются в кружках, секциях, ходят в плавательный бассейн.

Для сильных и мотивированных детей мы открыли профильные классы – филологический и физико-математический с углубленным изучением предметов. Вскоре у нас появились «стобалль­ники» по английскому языку, истории, информатике, победители и призеры всероссийской олимпиады школьников всех уровней.

А вот универсальный класс меньше радовал: из десяти элективных курсов ребята выбирали минимум. Как оказалось, они не хотят тратить время впустую на курсах, которые в дальнейшем не пригодятся. К примеру, старшеклассники мечтали о профессии врача, а школа им могла предложить лишь электив по физике.

Выход мы нашли, включившись в муниципальный инновационный проект по сетевому взаимодействию образовательных учреждений в реализации программ профильного обучения. Теперь наши десятиклассники занимаются дополнительно обществознанием, химией и биологией в соседних школах, где работают более сильные преподаватели, а к нам приходят их ребята на английский и русский языки.

– Углубленное изучение предметов не всем детям «показано». Несколько лет назад по всей России прокатилась волна массового закрытия коррекционных классов. Они, как правило, малой наполняемости, что создает дополнительные финансовые трудности для школы. Вы не пошли по этому пути?

– Специальные коррекционные классы для детей с ограниченными возможностями здоровья VII вида у нас в каждой параллели с 3-го по 8-й. Для каждого директора – головная боль: как обеспечить наполняемость такого класса не менее 25 человек. Решая эту управленческую задачу, многие мои коллеги несколько лет назад пошли по пути слияния обычных классов и классов СКК. Признаюсь, и в нашем коллективе витали такие идеи. Предлагалось поменять миссию школы, начать селекцию и впоследствии закрыть коррекционные классы. Работать «на умненьких».

Соблазн был велик: особенных учеников немного – всего около 60, но все разные. Один – гиперактивный, никак не может сосредоточиться. У другого каллиграфический почерк, но совершенно никудышная память. Третий все запоминает с лету, но в тетради у него сплошные каракули. К каждому нужен индивидуальный подход – кого-то опросить в начале урока и сразу объяснить материал, потому что потом он отвлечется и уже не сможет собраться, кого-то, наоборот, медленно, через повторение подводить к изучению новой темы. Коррекционные классы эти небольшие, а вложений – и эмоциональных, и материальных – требуют значительных. Учителей нужно готовить к работе с такими детьми не только методически, но и психологически. Легким путем было бы отправить этих ребят в обычный класс, почти наверняка обрекая на участь неуспевающих, второгодников, объектов насмешек для одноклассников, или – в соседние школы.

Я отказалась от этого после встречи с мамой четвероклассника. Тогда женщина вдруг расплакалась навзрыд, узнав, что мы собираемся закрыть класс ее сына. Она тронула меня рассказом о семье, в которой долгожданный малыш родился раньше срока, что повлекло за собой букет диагнозов. Он быстро устает, уходит в себя, но добрый, послушный – мамино счастье. В общем, в тот день я приняла решение, о котором ничуть не жалею.

– Но не создает ли это дополнительные трудности для школы?

– Если мы заявили, что работаем для всех, то обязаны их преодолеть.

Больше нельзя закрывать глаза на серьезную проблему: в последнее время растет число детей, здоровье которых отклоняется от нормы. Мы специально изучали медицинскую статистику за последнее десятилетие и убедились в этом. В 2010 году в Ярославле открылся перинатальный центр, который ежегодно дарит жизнь почти тысяче недоношенных детей, дает надежду их родителям. Но врачи предупреждают: дети, родившиеся раньше срока, часто имеют проблемы с обучением. Экологическая и социальная обстановка тоже оставляют желать лучшего. Может ли в этой ситуации школа отвернуться от детей и семей, которым нужна помощь?

– Ваши учителя обучают и маленьких пациентов областной детской клиниче­ской больницы. Представляю, как это трудно.

– Я горжусь педагогами своей школы – они не только отлично профессионально подготовлены, но и по-человечески мудры. Им вполне по силам выстроить для учеников индивидуальный образовательный маршрут. Не только для пациентов дет­ской больницы – был в нашей практике случай, когда отдельная рабочая программа по каждому предмету была написана для способного мальчика, который начал делать большие успехи в хоккее, а в школе – отставал.

– А еще ваша школа прогремела благодаря своей электронной пропускной системе, которая, с одной стороны, позволяет родителям контролировать посещаемость занятий их любимыми чадами, а с другой – обеспечивает безопасность детей.

– Идею электронной проходной нам подсказали заезжие бизнесмены: они обещали обеспечить безопасность за энную (немаленькую по тем временам) ежемесячную плату с родителей. Но наш системный администратор – настоящий Левша: все сделал сам, и теперь без всяких добровольных пожертвований каждая мама знает, когда ребенок пришел в школу (можно спокойно работать), вышел из нее (можно встречать). Мы отвадили непрошеных посетителей и приструнили заядлых прогульщиков.

– Директор школы не может себе позволить работать от сих до сих. Целый день вы крутитесь, как белка в колесе, и отвечаете за 1200 детей. А не мелькала у вас мысль сменить профессию?

– Я очень люблю свою родную 26-ю школу. В 1989 году я ее окончила, но очень скоро вернулась сюда вожатой. Получив диплом педагогического вуза, пришла работать учителем русского языка и литературы. В начале нулевых, когда дочка была маленькая и денег катастрофически не хватало, после тяжелой внутренней борьбы приняла решение уйти на вольные хлеба – хотелось побольше зарабатывать. Но очень скоро поняла – без эмоционального контакта с детьми, без их пытливых глаз, без ежедневных переживаний за своих учеников просто не могу. Вернуться была готова кем угодно. Меня пригласили завучем. Спустя 6 лет, в 2009 году, стала директором. Здесь училась моя дочь и учится сейчас мой сын, что дает мне возможность оценивать управленческие решения с точки зрения и учителя, и мамы ученика. И так много еще хочется сделать!