Андрей Трушин несколько лет возглавлял следственный отдел ГИБДД по расследованию ДТП с особо тяжкими последствиями. Все самые страшные и резонансные аварии проходили через него. Теперь он говорит: в городе нет ни одного перекрёстка, который бы не стал кровавым.
– Андрей Владимирович, сейчас ездить безопаснее, чем раньше?
– Безопаснее. На это указывает и статистика. Сейчас погибших на дорогах меньше, чем 5-7 лет назад. Безопаснее стало потому, что растёт культура вождения, машины стали лучше, надёжнее, и люди начали пристёгиваться ремнями безопасности. С другой стороны, появилось больше самоуверенности. Водители надеются на свои машины, думают, что с ними ничего не произойдёт, начинают лихачить.
– Какая скорость считается рискованной?
– Физиологически человек может контролировать обстановку при скорости до 40 километров в час. Он может как-то повлиять на развитие ситуации. При скорости больше 40 сужается угол зрения, он не может контролировать больше трех объектов.
– То есть разрешённая в городе скорость 60 – опасна?
– Всё зависит от интенсивности потока и от конкретного места. Естественно, на перекрёстках опасность выше, поэтому скорость надо сбрасывать.
– Какие у нас в городе самые опасные места?
– Ловлю себя на мысли, что на каждом перекрёстке, который я проезжаю, были происшествия с серьёзными и даже печальными последствиями. Безопасных мест в городе нет, все опасные. Но где-то чаще случаются ДТП, где-то реже. У Московского вокзала часто пешеходов сбивали. Сейчас там сделали надземный переход, поставили ограждение, и количество происшествий уменьшилось. С пешеходами часто происходят ДТП на трассе, особенно ночью. Они никак не могут привыкнуть носить одежду со световозвращающими элементами.
– Почему? Водителей же приучили пристёгиваться.
– Приучили штрафами. Пешеходы регистрационных знаков не имеют, документы с собой не носят, на месте сейчас не штрафуют. Поэтому они чувствуют безнаказанность. Раньше можно было на месте штрафовать. Мы за пешеходами бегали, ловили их. Когда я ещё был постовым, мы стояли зимой в тулупе, в валенках с калошами. Калоши не очень эластичные. Видишь – нарушитель, сразу скидываешь калоши и за ним. Штрафовали на рубль или на три. Рубль тогда целый обед стоил. И сейчас мы с пешеходами часто работаем, стараемся объяснять, как делать нельзя. Но сами посмотрите, бывает, что родители вместе с детьми на красный свет бегут.
Кто чаще в ДТП попадает: мужчины или женщины?
– Я не могу сказать, кто чаще, кто реже. Всё-таки мужчин водителей по-прежнему больше. Для женщин свойственно замереть на мгновение в незнакомой ситуации, женщина сначала думает, а потом делает. У мужчин наоборот.
– А как правильно?
– В правилах написано, что в любой опасной ситуации нужно снизить скорость. Вот ты затормози сначала, а потом думай.
– Были на вашей практике случаи страшных ДТП по вине женщин?
– Конечно, были. На красный свет пьяные ездили. Да много всего было. Например, около пяти лет назад на Ленинградском проспекте жительница другой области насмерть сбила двух детей на пешеходном переходе. Она была нетрезвая. С ней на пассажирском сидении ребёнок сидел. Её осудили, года четыре дали.
– В том ДТП на Ленинградском проспекте родственники были согласны с приговором? Не говорили, что мало дали?
– На практике потерпевшие всегда хотят больше. Эмоции сразу после случившегося выплёскиваются широко, вплоть до попыток самосуда. Так и в той аварии было. Но детей этим не вернёшь. Поэтому виновников судят, а не убивают. Как правило, все эти происшествия совершают законопослушные люди, которые правила стараются выполнять.
– Почему же пьяные за руль садятся? От безнаказанности?
– Почему, за это штраф немаленький – 30 тысяч рублей, лишение прав на полтора года, а если повторное нарушение в течение года, то уголовная ответственность.
– И много кого это останавливает? Часто люди в течение года снова за руль пьяными садятся?
– Часто. На первых этапах ужесточение наказания срабатывает, люди стараются не нарушать. Потом привыкают, либо суммы штрафа кажутся несущественными, либо ездят и не попадаются, и думают: «А что такого? И снова не поймают». Человек ко всему привыкает, в том числе и к жёсткости наказания. Казалось бы, знают, что камеры по городу висят, и всё равно гоняют. А потом штрафы побыстрее оплачивают, чтобы скидка 50% была. Для них это уже обыденность.
– У вас были такие дела, которые до сих пор оставляют чувство неудовлетворённости?
– Конечно, были. Чаще всего, это когда в машине несколько человек. Происходит ДТП, один погибает. И все остальные начинают сваливать вину, как правило, на погибшего. Например, Заволжский район. Волга влетает в дерево, один погиб, другой выжил. Говорит, что погибший был за рулем. Я до сих пор не верю, хотя это было лет семь назад. Или другой случай. Рыбинск. Плотина ГЭС. Друзья катаются на машине, разбиваются. Один погибает, двое уходят. И оба говорят друг на друга. Мы примерно знаем, кто был за рулём, а доказать не можем. На погибшего не сваливают, потому что там понятно, что он был на пассажирском сидении.
– Были ДТП, от вида которых вам становилось жутко? Сердце в пятки уходило?
– Нет, такого не было. Всегда морально готовишься, когда едешь на место аварии.
– А были такие, где было очень кого-то жалко?
– Детей всегда жалко, животных. Два года назад на проспекте Октября у НИИМСК произошло ДТП: виновник ехал в сторону центра и врезался в машину, которая на светофоре стояла. Она отлетела в столб и загорелась. Двое человек заживо тогда сгорели и собака. Про собаку никто не знал, никто не писал про неё.
– Как вы на такие ДТП реагируете? Когда с детьми, с жертвами?
– Когда приезжаешь на место происшествия, некогда поддаваться эмоциям. От того, насколько грамотно ты сработаешь, зависит, получит ли виновник наказание. Мы тоже люди, мы тоже переживаем, но всё внутри себя. Когда приезжаешь – надо работать, а домой приезжаешь – сердце колет.
– Как вы относитесь к тому, что у нас не очень любят сотрудников ГИБДД, и вообще любых сотрудников правоохранительных органов? Или же ситуация поменялась?
– Нет, не поменялась. У нас ситуация в социальном плане не очень хорошая. Всегда кто-то виноват: либо правительство, либо правоохранительные органы. Люди и дальше будут возмущаться: «Ведь они ничего не делают! До них не дозвонишься! Ещё и зарплату получают!». Недовольные будут всегда. Тем более, потерпевшая сторона: либо долго расследуют, либо мало дали. Я с такими людьми всегда старался встречаться, объяснять, что к чему и как мы работаем.
– Помогало?
– Не всегда. Для некоторых это становилось делом всей жизни – нести шлейф последствий происшествия.
– А как относитесь к тому, что существует некая водительская солидарность: предупреждать друг друга, моргая фарами, если стоит ГИБДД?
– Никак не отношусь. Пусть моргают. Само по себе присутствие полиции на дорогах дисциплинирует, заставляет водителей соблюдать правила. Но лучше, конечно, использовать фары по назначению. У нас, например, водители на трассе редко пользуются правилами при обгоне: моргать фарами или сигналить.
– Не напугает такое водителя? Если вдруг резко кто-то засигналит?
– Не знаю. Меня гораздо больше напрягает, когда ты едешь в левой полосе, а сзади пристроится какой-нибудь умник, и давай фарами моргать, сигналить. А я с какой стати должен уступать? Тебе надо, перестраивайся в правую полосу и объезжай. Они однозначно не правы, если я еду с допустимой скоростью, а они превышают. И потом, дёрганное, рваное движение только увеличивает пробку. Он три машины объехал, вклинивается и всех тормозит. Быть хитрее всех – это неуважение ко всему обществу.
Фото Андрея Трушина, ГУ МЧС по ЯО, Александры Савельевой и текст предоставлены 76.ru.
